- Как тяжело с мужиками, как тяжело! Мой пил и драться кидался, и характер не дай боже. Но они же, суки... Ты будешь неделю корячиться, надрываться, а мужик за полдня переворочает, и мешки будет тягать, и поливать, и жуков травить...

Я дипломатично пожимаю плечами - поддерживаю разговор. Мне некогда - купила хлеб, несу к обеду. Но баба Галя рада свежему человеку и разоряется на всю улицу. Она спешит - в руке тяпка - на бурак ("за гектар дают мешок сахара") и потому рассказывает торопясь, рваными предложениями, впихивая слезы, смех, восторг в короткие минуты.

- Ты знаешь, Санька мой помер полгода назад (плачет, сморкается в подол запонки, растирает по крупному лицу слезы). А Твердохлебов Ванька от меня через три двора. Жить ему - чи-жа-ло! Полька два года назад скончалась, груди отрезали. Как мужику без бабы? (Закатывает глаза, быстро-быстро качает головой.) Он на пенсии, пьяный кажин день. Встретились, "помнишь, - говорит, - как с твоим Санькой мы часы топили?" "Не забудешь," - говорю.

- Какие часы? - я пытаюсь войти в ситуацию.

- Часы у речку уронили, пьяные рыбу ловили, - хохочет баба Галя, колыхая могучими, с небольшие ведерка, грудями, - принесли по равраку в кармане, а часы затоптали, Санька так и не нашел. Я говорю ему: давай сходиться - не для тела, че, мы люди пожилые, мне на шестидесятый годик, а будем помогать друг другу, дворы рядом, поросяток заведем, он по пчелам понимает, ульи от Саньки остались, за ними, сатанами, смотреть надо; может, бычка возьмем - вот и миллионы. А у него Женька еще неженатый, в армию осенью.

- Сын?

- Ну да! Полька его (баба Галя снижает голос до свистящего шепота, дышит жарким луковым духом в ухо) в сорок с лишним родила, срубили парня, дажно Ванька дров не заготовил, а зима холодная была, - грелись. А ко мне Валька (дочь) приехала, так приговорила: "Мама, не колотись, газ подвели, корову сдали, зачем он тебе нужен?" А я плачу: "Доченька, можа на старости некому стакан воды подать будет, так че, в дом престарелых?" А он мужик неплохой, и мотороллер на ходу, терка у него есть электрическая, можно самим комбикорм делать.

- Да, жених завидный, - степенно поддерживаю я.

- Что ты! На 8-е Марта купил духи - двадцать тысяч! (Плачет.) И я ему блинцов напекла, и борща сколько раз носила, как оно, без горячей пищи в таких годах! А Женька - ни в какую! Запретил ему жениться, и все. Валька моя говорит: "Нехай, мам, он в армию уйдет, тогда. Он же тетку Польку не забыл, а так вы его доведете, что он со двора сбежит." Че делать? А тут сестры Полькины привезли Ваньке с совхоза невесту, она без детей, ей лет семьдесят, старше его годов на десять. Распродала имущество, машину, пять ковров привезла, миллионы. Вишь как они ее обработали! А у меня один ковер всего, - баба Галя шумно чихает в сторону, на пыльную дорогу.

- Будьте здоровы.

- Правда. Месяц пожили и, - баба Галя заговорщически оглядывается, - не видать! Можа уехала опять на совхоз? И вот я тебя спрашиваю, молодую, совремённую, что ты мне присоветуешь в обстоятельствах? В принципе?

- Ну, - теряюсь я от столь высокого доверия, - смотрите сами. Подождать надо. Время покажет.

- Вот и я вечером прикину: и так, и так... Значит, ждать, - обреченно вздыхает баба Галя. - Ты скажешь: старая дура. Но посуди, как без мужика в деревне? Они же, курвы... Без них, зараз, никуда...