- Ты как посмела её обзывать?!

- Она первая начала!

- А зачем ты её толкнула?

- А я не толкала!

- Нет, толкала, толкала! Скажи: толкала?

В воскресенье, по первому плотному снегу, ребятня и взрослые из ближайших многоэтажек валом повалили на горку. Никакой горки, впрочем, и нет - есть старая церковь на высоком, холмистом месте. Церковь обнесена бетонным забором. От забора - крутой спуск. Он заезжен сотнями саночных полозьев, отполирован ребячьими спинами и сам кажется обнаженной и белой спиной великана. Черные, будто укороченные, лилипутские фигурки карабкаются вверх с пыхтящим, инстинктивным упорством. И все для чего? Чтобы мгновенно - кто с искристым снежным шиком, а кто, кувыркаясь и охая, оказаться внизу.

Бетонный забор исписан названиями радикальных политических партий, изрисован пяти- и шестиконечными звездами. Но больше всего на нем можно прочитать детских изобличений в любви и ругательств, выведенных округлым, неустоявшимся почерком. "Блять", например... У забора, чуть в стороне от общей спусковой толчеи выясняют отношения боевая бабушка в клетчатом пальто и крупная девочка лет двенадцати.

- Ты как ее назвала, как ты посмела? - наступает на противницу бабушка. Внучка ее стоит рядом, печально и обиженно смотрит мокрыми глазами.

- А че она лезет? - громко защищается крупная девочка с румяным своевольным лицом.

- Да ты хоть знаешь, ч т о это слово обозначает?!

- Знаю!

- А зачем говоришь такое? Бессовестная!

- Свою ругайте, - огрызается девочка, - ходит тут, права качает!

- Ты сказала на нее - проститутка! - исчерпывает последний аргумент бабушка. - Ты сама - проститутка! Торгашка! Дура ненормальная!

- Сама дура! - не сдается девочка. Она упрямая и хочет оставить последнее слово за собой. Глаза ее злеют, как у голодного пушного зверька.

- Ты погляди, ты же ребенок, а разговариваешь со мною наравне! Ты старших не понимаешь, что из тебя вырастет?! - переходит к горестным увещеваниям бабушка.

- Ничего! - режет девочка.

- Вот придет ее отец, - кивая на внучку, начинает угрожать бабушка, - он тебе покажет, как гадости говорить! Он тебе задницу надерет!

- О-ё-ё-ё, - корчит гримасу непокорная девочка, и сразу становится отвратительной, уродливой. - Как же, знаем мы вашего отца! Пусть сначала проспится! Алкаш!

- А ты малыша ногами по голове била! - чуть поодаль стоит мальчик лет пяти, рядом - санки, внимательно слушает спор. Он в теплой шубейке, шапочке, сапогах, но бледен, малокровен. - Как это можно? Ногами! По голове! Эсесовка! Тебе в концлагерь надо, - распаляет себя жалостью к ребенку бабушка.

- Он мой брат! - гордо парирует девочка.

- Ну и что?

- А то! Что хочу, то и делаю!

- Фашистка!

- Сама фашистка!

...Они долго еще ругаются у бетонного забора. Тусклый день, тучи ворочаются на небе серым ватным одеялом. Издалека - всё тихо. Не слышно ничьих споров. Громады многоэтажек обступили со всех сторон снеговую чашу; в ней - холм, золотая луковица да людская суетливая копошня. И вороны. В абсолютном безмолвии они низко-низко парят, раскидисто и свободно. Они, эти вороны, наверно воображают себя орлами...

Другие рассказы, эссе, публицистику читайте здесь

Книги здесь или здесь