Лидия Сычева: о книгах

Почему у нас была великая литература?

Почему у нас была великая литература?

На книге - три библиотечных штампа, и по несвежести страниц видно, что прошла она не через одни читательские руки. “Рассказ-81”. Когда-то издательство “Современник” выпускало такие годовые сборники. В них публиковалось лучшее из текущей периодики. Добротные книги - прошитые, в твердом переплете, такое было время: если уж издавали - то издавали! Широко, с размахом. Тираж - сто тысяч экземпляров...

Неужели у нас были такие тиражи и такие рассказы?! Пятнадцать лет прошло. Чего ж удивляться - литература 1913 совсем не похожа на литературу 1928-го. Это к вопросу о соотношении идеального и материального - революция, сверху ли, снизу ли, кровушки всегда попьет. Пока народ-донор вскармливает упырей и тиранов, нард дичком растет. Упадет ли когда потом райское яблочко, от многого зависит - от богатства почвы, от благоволения погоды, от сытости зайцев зимой... Подождать надо.

Итак, 1981 год. Сумерки застоя. Но до чего небеса щедры - и тогда, оказывается, люди жили! Мечтали, работали, влюблялись. Любовь плыла и летела, и с нынешней точки зрения ее объекты смешны: Семен Журавлев (рассказ Василия Маковецкого “Недалеко от Этильгена”) любит... машину КрАЗ (государственную), ласково ее называет Соколиком, переживает, что попала в равнодушные руки. А еще он любит свою жену, сыновей, свою работу... И все у него хорошо. Написано убедительно.

“Да было ли такое!” - возопит современный читатель. И впрямь, пытаюсь вообразить повествование о любви обеспеченного человека к Мерседесу (собственному), о том, как он счастлив, радостно спешит после сделки - почему-то тянет написать “сделки с совестью” - в красивую приватизированную квартиру; вот он подходит к подъезду собственного дома... Дальше - либо фарс, либо трагедия.

Дело, разумеется, не в герое и не в системе. Можно писать о любви тетерева-косача и серой тетерки (рассказ Василия Травкина “Косач”). Многоумного Косача погубили протравленные семена, посеянные колхозником Похлебкиным. Просто та литература была литературой целомудрия. Она предполагала свой язык - без грязных выражений, свои темы - о “телесном низе” - меньше всего, свои ценности - из вечных. Конечно, сплошь и рядом целомудрие соседствовало  с ханжеством, ложью и серостью (примеры известны). Вероятно, ханжества было больше - от изворотливой лжи до изощренной распущенности всегда один шаг, - какая массовость и единодушие сегодня в строю! Но зато чистота позволяет в старости не плевать в зеркало при виде своего изображения - это во-первых. А во-вторых, чистота помогает созидать образцы, достойные восхищения и через годы. Пусть читатель сам прочтет или перечтет лучшие, на мой взгляд, рассказы сборника: “Иглоукалывание” Георгия Семенова, “Что передать вороне?” Валентина Распутина, “Горящая путевка” Бориса Екимова.

Источник: УГ, 1996

Все публикации