Лидия Сычева: о писателях

Сергей Есенин и современность

Сергей Есенин и современность

1. Честь таланта

Литература – дело живое. Много в России талантов, много даровитых людей. Но представим себе на секунду, что нет у нас Есенина, не родился он, не вырос, не написал своих стихов и поэм, и как сразу бедна становится наша жизнь! Раньше, чем к Храму, мы вернулись к Есенину, за его стихи люди шли в сталинские лагеря, его золотым словом согревались в суровые годы войны, есенинская мелодика стиха не давала в годы застоя совсем уж оглохнуть русскому уху от «громкой поэзии»… Есенин, как никто из поэтов до него, выразил в слове тайну русской души. Конечно, сердце любого русского встрепенется, когда мы читаем строки из стихотворения Ивана Никитина «Русь»:

Это ты моя,

Русь державная,

Моя родина,

Православная!

            Но еще Василий Розанов, говорил, что “счастливую и великую родину любить не велика вещь”. А Сергей Есенин научил нас любить Русь будничную, обыденную, но все равно прекрасную, она даже ныне, униженная и обобранная, все равно великая. Потому что:

Зреет час преображенья,

Он сойдет, наш светлый гость,

Из распятого терпенья

Вынут выржавленный гвоздь.

  Стихи Сергея Есенина спасли многих людей, дали их судьбам большой национальный смысл, потому что слова поэта врачуют нас своей красотой. Есенин – камертон русской души. А душа народа - живая, и сколько бы ее не «перенастраивали» на свой лад нынешние хозяева литературного дела в России, она отзовется только на зов родного слова. Ребенок, которому в детстве читали Пушкина, Лермонтова, Есенина уже никогда не будет денационализирован. Даже если в юности и молодости ему потом придется пройти через космополитические «магнитные бури». Подтверждение тому – поэтическая судьба Станислава Куняева. В одной из первых его поэтических книжек – «Звено», вышедшей в 1962 году и отредактированной Борисом Слуцким, читаем:

Добро должно быть с кулаками,

Добро суровым быть должно,

Чтобы летела шерсть клоками

Со всех, кто лезет на добро.

Броско, задиристо, но чугунно. А вот еще из той же книги:

Лечусь и ультрафиолечусь.

Ем фрукты. Пью «Ессентуки».

Мне солнце обжигает плечи

и укрепляет позвонки.

Пусть ноги ходят по природе,

пусть мышцы обретают вес.

Я чувствую, что происходит

во мне сплошной обмен веществ.

Я оставляю свою хворость,

Расстройства всяческих систем.

Взамен я обретаю бодрость,

Беру спокойствие взамен.

Я рад отличному питанью,

разумному режиму дня.

Душа, готовься к испытаньям –

их мало было у меня.

Что и говорить, есенинская тревога, есенинская подвижность чувства, есенинская трагичность понимания мироустройства и человеческой жизни «я теперь скупее стал в желаньях, жизнь моя? иль ты приснилась мне?» не затронула тогда душу молодого поэта. В самоощущении лирического героя - много здоровой тупой силы и мало смысла, вернее, вместо смысла ложь ненужной самоиронии. Но пройдут годы, и Станислав Куняев в соавторстве с Сергеем Куняевым напишет книгу «Сергей Есенин». И стихи его станут совсем другими, лишенными рассудочной сытости:

Господи, что же творится?

В светлом притворе стоят

потусторонние лица –

свечи в их лапах горят!

Станислав Куняев – прекрасный русский поэт, и честь таланта не позволила ему предать призвание, пренебречь болью и бедой народной жизни, отвернуться от национального гения. И когда один наш очень активный литдеятель нашел «замену» Сергею Есенину, вспихивая на Парнас Владимира Высоцкого, Куняев ответил ему, что «Высоцкий талантливо играл русский темперамент… Когда читаешь глазами его стихи, напечатанные на белом листе, то сразу видна упрощенность по отношению к жизни, наивность по отношению к русской поэтической традиции». И это притом, что в 1968 году Высоцкий удачно развил тему здорового образа жизни, который ранее пропагандировал в своей книге Станислав Куняев:

Вдох глубокий, руки шире.

Не спешите – три, четыре!

Бодрость духа, грация и пластика.

Общеукрепляющая,

Утром отрезвляющая –

Если жив пока еще –

             гимнастика!

2. Счастье творчества

Да, высокий строй души – основу творчества – тяжело сохранить даже творческим людям. А творчество – это счастье. Творческое состояние – это счастливая, особенная зоркость, только твоя, когда ты чувствуешь окружающую природу, жизнь, людей в совсем другом преломлении, когда хмурое, предгрозовое небо – только твоё, и дорога, по которой ты идешь или едешь – твоя, и жизнь – вся в твоей власти. Но твоя власть – добрая, восхищающаяся, ты никому не хочешь зла, беды, ты хочешь только одного – не мешайте мне любить этот мир, эту жизнь, одну, мою, неповторимую, которую я хочу сделать очень красивой, солнечной, благородной!.. Творчество – это понимание, что ты являешься со-Творцом, нет, не вровень ему становишься, а иногда Творец словно бы разрешает тебе вместо него «поработать» на том пространстве, которое ты чувствуешь, а значит, и владеешь им. Это высшие минуты блаженства, когда вдруг слёзы благодарности застилают глаза – от соединения со всем видимым и невидимым, от близости большого счастья, от несокрушимой уверенности в справедливости жизни:

Край любимый! Сердцу снятся

Скирды солнца в водах лонных.

Я хотел бы затеряться

В зеленях твоих стозвонных.

Творчество делает радость возвышенной, беду – благородной, мудрой, страдание – красивым. Творчество множит счастье и созидание в мире. Нужно чувственно услышать мир и себя в нем – это и есть творчество, зоркость и родственность самым высоким, горним высям. И можно прожить всю свою жизнь правильно, благополучно, нудно-честно, в достатке, в удаче и никогда не испытать этого чувства. Можно быть писателем, даже успешным, «мастеровитым», сюжетным, читаемым, но даже и не догадываться о существовании этого чуда.

И что же ищет читатель в стихах и прозе? Людям радостно чувство узнавания того родного, высокого, красивого, которое запечатлел художник или поэт:

От каждой новой песни пламенею,

Как будто выпью крепкого вина.

Я рад, когда стихами захмелею,

Когда звенит запретная струна, -

Пишет Петр Орешин.  А Николай  Заболоцкий продолжит:

…И в углу невысокой вселенной.

Под стеклом кабинетной трубы,

Тот же самый поток неизменный

Движет тайная воля судьбы.

Там я звездное чую дыханье,

Слышу речь органических масс

И стремительный шум созиданья,

Столь знакомый любому из нас.

На самом деле Николай Заболоцкий счастливо заблуждался – «стремительный шум созиданья» вовсе не знаком тем, кто умерщвляет чувство и ставит на это место расчет. Так называемая «интеллектуальная поэзия», получившая большую моду со времен Иосифа Бродского, не имеет никакого отношения к творчеству, а является пустой мыслетворительностью. Я осмелюсь утверждать «пустой», потому что все достижения научной, экономической, хозяйственной и прочих видов деятельности, если их носители не озарены творческими состояниями, являются либо пустыми, либо вредными роду человеческому. Однако же стихи Иосифа Бродского находят достаточное количество поклонников среди интеллигенции. Удивляться этому не стоит – знание, полученное в отрыве от родной почвы, знание, основанное на освоении «коммуникативных функций», на умерщвлении чувства, а значит, и творческого начала (а именно такое знание дают ныне наши школы и вузы) благодатная среда для построения мира не на основах со-Творчества, а на началах примитивного рационализма. «А от древа познания добра и зла, не ешь от него; ибо в день, в который ты вкусишь от него, смертию умрешь» (Бытие, гл.2, ст.9.,16,17).

Первый признак нетворческого человека, работающего в литературе – холодно-презрительно-рассуждательно-циническое письмо. Он – судит всех, являясь сам неподсудным. Это может быть критик, поэт, прозаик. Они находят себе читателей, потому что весь образ нашей нынешней жизни, весь наш быт, наша политика, наша пресса, наше телевидение, наша реклама изо всех сил стараются обесчувствить человека, лишить его волшебной способности быть со-Творцом, быть ответственным за мир, за жизнь, которая вокруг происходит.

Но человек, лишенный творчества, пусть даже с сильной волей и интеллектом, с большими способностями, со всеми преимуществами своего холодно-презрительно-рассуждательно-цинического письма всё равно слабее со-Творца. Потому что в основе его дела всегда лежит выгода – прямая или отсроченная. А творческий человек следует своему призванию, он «в логике» смысла истории, бытия и жизни, постичь которую рационалист не в силах. Сергей Есенин – творец в высшем земном понимании этого слова. И потому:

Всё встречаю, всё приемлю,

Рад и счастлив душу вынуть.

Я пришел на эту землю,

Чтоб скорей ее покинуть.

3. Наш путь

Но я никогда не встречала творческого человека, лишенного чувства дома, национального чувства. Потому что детство и родину невозможно оторвать друг от друга, и именно детство – колыбель всех наших высоких и радостных чувств, а родина – дом, где качается люлька с младенцем.

Восемнадцатилетний Валентин Сорокин, вчерашний хуторской мальчишка, а теперь мартеновец, сталевар, пишет в далеком 1954-м:

Деревенский, вдумчивый и скромный,

Я в душе нетронутой принес

Площадям и улицам гудронным

Запахи малины и берез.

………………………………………

И ничьей рукой не избалован,

Видел я за сталью и огнем -

Мой подсолнух

                           золотоголовый

Наклонился дома над плетнем...

«Поэт, если он только поэт, никогда не потеряется в суете эпохи, никогда и никому не позволит навязать себе чьё-то мнение, тенденцию, поскольку поэт – один-единственный, кто в конечном-то счете за себя отвечает». Эти слова тоже принадлежат Валентину Сорокину, нашему национальному поэту. Поэту, чье значение в современной литературе впервые указал Юрий Львович Прокушев. Поэту, достойному продолжателю нашей великой литературной традиции. Автору сотен лирических стихов, автору поэмы «Дмитрий Донской» - жемчужины в поэтической короне России, автору «Бессмертного маршала» - поэмы о Георгии Жукове, автору пронзительной публицистической книги «Крест поэта», посвященную Сергею Есенину. Когда-то, юношей, Валентин Сорокин дал себе клятву: если выпустит книгу, станет поэтом, то обязательно приедет в Константиново и поклонится дому Есенина. Клятву свою он сдержал… От «Песни о Евпатии Коловрате» Сергея Есенина прямой путь до поэмы «Евпатий Коловрат» Валентина Сорокина. В зрелой есенинской поэме «Пугачев» истоки молодой сорокинской поэмы «Бунт»… Тема родины, пути России, народа главная в русской литературе. И другой такой литературы в мире просто нет! Вспомним “Слово о полку Игореве” - наш эпос очень отличается от “Песни о Роланде”, от “Витязя в тигровой шкуре” или “Песни о Нибелунгах”. И далее все наши вершины - поэтические и прозаические - вырастали на этой теме-крике - “о, русская земля, уже ты за холмом!”

Россия! Голову я поднял,

И слово выгранил как меч,

Убереги меня сегодня

Ведь завтра некого беречь!..

Двадцатый век, к концу которого Россия подошла с печальными итогами, требовал от нас осознания: что произошло с русскими? Как нам сохранить ту тайну души, которую открыл Есенин? И как нам снова стать соединенным, сильным народом? Михаил Меньшиков писал: “Когда нация перестает быть нацией, она бессильна отражать не только внешних врагов, но и то страшное состояние, когда народ сам делается своим врагом”. Поэзия Валентина Сорокина дает читателю ту национальную энергию, ту концентрацию света, которая вновь и вновь возвращает русских самих к себе, и дарит нам силы быть большим и красивым народом:

Высота и звёздное мерцанье.

Зябко жмутся думы к небесам.

Кто посеял зло и отрицанье,

Захлебнется ненавистью сам.

Валентин Сорокин в своем очерке о Сергее Есенине писал, что «судьба настоящего поэта всегда тождественна судьбе его народа». Эти же слова можно отнести и к нему самому. Разве русские зарились когда на чужие земли или чужое богатство? Но весь ХХ век нам пришлось воевать. И разве Валентин Сорокин, поэт по своему дарованию лирический, рожденный любить и творить, ввязывался бы в поэтические битвы?! Но «Кто-то должен за Россию нашу Под прицелом недруга вставать!», и грош цена «чистому искусству», которое стряпают люди с мелкой душой. Александр Блок писал:

Ты будешь доволен собой и женой,

Своей конституцией куцей,

А вот у поэта - всемирный запой,

И мало ему конституций!

Пускай я умру под забором, как пес,

Пусть жизнь меня в землю втоптала, -

Я верю: то Бог меня снегом занес,

То вьюга меня целовала!

Для русских литераторов, русских ученых, ныне главная задача состоит в том, чтобы своей жизнью, своим ежедневным поведением говорить своему народу, что есть в мире нечто, что гораздо выше куцей ельцинской конституции. Даже если мы и считаем, что народ нас не слышит и дело наше безнадежно. Но кто-то же должен! Кто-то должен давать людям пример иной, чем у наших телехохмачей жизни, иного, чем у Жванецкого, “творчества”.

Настоящее и будущее нашей литературы - только в возвращении к национальному и народному. Россия все еще сильна, она еще может дать миру образ человека, вырвавшегося из ада массовой культуры и вернувшегося к красоте - родного дома, родной рябины, мамы родной - родины нашей. Творчество - это любовь к жизни. Величайшее счастье и мука сказать: “Чувство родины - основное в моем творчестве”. И большое страдание дается большому таланту. Удел малого таланта – хитрость, недосказанность, уворотливость, но не великое горе. Национальная трусость, национальное предательство никогда не родят великого поэта. Я люблю Сергея Есенин. И я преклоняюсь перед честностью и страданием Валентина Сорокина:

К Родине склоняясь головою,

Знаю, Бог мне указал перстом

Стать землей, молитвою, травою,

Эхом стать в моем краю пустом!..

Сентябрь 2003

Все публикации