Лидия Сычева: беседы

Леонид Сметанников: "Любовь нельзя отвергать"

Леонид Сметанников: "Любовь нельзя отвергать"

Архитектурный символ города обычно тиражируют на значках, вымпелах, открытках и даже на занавесках в фирменном поезде. Прогуливаясь по центру Саратова, я легко угадала консерваторию им. Л.В. Собинова - законную гордость всех волжан. Исторические места обладают особенной притягательностью, и грешно отказывать себе в удовольствии войти в здание, чьи стены еще помнят великих Шаляпина и Собинова. Видимо, никакой случайности нет также и в том, что человека, которого большинство из нас по старой памяти считают "визитной карточкой" Саратова, можно встретить именно здесь. Нужно ли представлять? Леонид Анатольевич Сметанников, народный артист СССР, лауреат Государственной премии им. М. Глинки, солист Саратовского театра оперы и балета, профессор консерватории...

Максимы

"Знаете, я против. На занятия со студентами никого не приглашаю. У меня своя специфика", - почти извиняясь.

А я молча думаю о специфике своей работы и так смотрю... "О, если б мог выразить звуком"... "Ну хорошо, идемте".

Акустические кувшины по углам, афиши по стенам, рояль в центре, а за ним покорный-покорный концертмейстер. Бесконечные упражнения. Арии. Романсы. Выпускник ты или первокурсник, начинающий вокалист или обласканный победами дипломант конкурсов, будь спокоен - здесь, у "шефа", на каждом занятии ты получишь "свое", и на полную катушку. Ровно столько, сколько в состоянии осмыслить, переварить и преодолеть. "Пойте благородно. Идеал большой, высокий, и к нему идти ой как далеко!"

"Где ваша интонация? Интонацию все слышат, даже те, у кого нет слуха", - кажется, это в мою сторону.

"Певец все, что захочет, должен мысленно продумать, и все получится. И не только певец".

"Вы поете, как убийца, а приглашаете с шампанским в руках девушек на пир. Вы думаете, кто-нибудь с вами пойдет?!".

"Открывает щука рот и не знает, что поет".

Не так уж много понимаю я в окраске звука, но зато могу передать изменение цвета лица у вокалистов. Студент приходит, как и положено, бледным; начинает петь, у него розовеют щеки, потом они уже пылают, со временем кирпичными становятся уши, и кажется, что в холодной аудитории жарко; и, наконец, когда через два часа занятий стороны расстаются, у студента краснеет не только лицо, но и шея. Дело, конечно, не в язвительных комментариях профессора, а в том, сколько приходится работать вокалистам в классе. Пожалуй, не меньше, чем шахтерам в шахте.

И снова: "Вы ровно поете, но этим никого не удивишь. Скоро так петь сможет и компьютер. А вы спойте так, чтобы сказали: "Это интересно".

"К музыке нельзя относиться безразлично!" - возмущенно.

"Постоянно вдохновляйтесь, иначе скучно. Все ваши зрители уйдут".

"Певец - это не музыкант, но когда он становится музыкантом, это большое счастье для него и для всех окружающих".

"Разве это Демон? Рухлядь какая-то, старый диван!"

"Вы мне верите? Значит, давайте работать"...

Пауза

В класс заглянул давнишний выпускник: "Тысячу лет не был". Бывший бас-баритон-тенор. Ныне, как водится, бизнесмен. Пока Леонид Анатольевич удаляется с Олегом, чтобы обсудить трудности творческой и деловой жизни, мы с ребятами говорим о жизни, музыке и, разумеется, о Сметанникове.

Саша: "Я приходил в театр, специально садился в разные точки - его везде слышно. Чего нельзя сказать о многих других. Вот что значит профессионал! Он постоянно работает над собой. Даже когда работает над нами".

Алеша: "Он очень конкретный - знает, чего хочет. А ведь бывают такие люди, требуют от тебя чего-то, а чего - и сами толком не знают".

И, наконец, Валера Царев, тенор, самый титулованный из нынешних учеников Сметанникова: "Лично мне он дает такое направление профессионального роста, которое позволяет очень интенсивно развиваться. И потом, никто из педагогов не занимается со студентами столько, сколько он. Мы за час можем пройти иногда только одну музыкальную фразу, но зато потом на сцене мы делаем то, в чем абсолютно утвердились в классе.

У нас в консерватории проводится кафедральный конкурс вокалистов, мы в шутку называем его "имени Сметанникова". Это ведь он достает и "пробивает" всякие призы, награды. Теперь вот стали устраивать концерты классов, а в конце учебного года - концерты педагогов в консерватории. Наш, конечно, самый лучший".

И общее веселое мнение, когда я показываю на афишу Леонида Анатольевича - лицо крупным планом, задушевная улыбка: "Он очень сценичен на концерте, но далеко не всегда обаятелен в классе".

Мелодия

"На самом деле я родом из Челябинской области. Это сейчас, куда бы ни поехал, говорят: "Вы - волжанин". Конечно, здесь, на сцене Саратовского оперного, я пою уже 27 лет. Уехать? Мог бы. А зачем? Они же там все несчастные, плачут, рыдают, прикрываются приличиями, маской: "Все хорошо", - а на душе кошки скребут. Москва или Петербург? Я счастлив тем, что живу в центре России, у Волги. Здесь у меня все есть, что входит в понятия "судьба и счастье".

Да, так вот, потом наша семья жила на Украине, я учился в индустриальном техникуме, в музыкальном училище. Ольга Петровна Ковалева - замечательный педагог, много уделяла мне внимания, посоветовала поступать в Саратовскую консерваторию. Мог ли я тогда, сдавая сюда экзамены (кстати, на "отлично"), представить, что со временем буду принимать их у других?! Время очертило красивый круг.

Очень много работал. Не считал, но, кажется, около пятисот спектаклей и пяти тысяч концертов. И Бог мне давал и дает энергию - вот так, если встать лицом к востоку, поднять руки и раскрыть ладони чашей и попросить сил для добра, для музыки, для гармонии - всегда прибудет. Попробуйте!

Конечно, был комсомольцем, потом коммунистом. Крестик я всегда прятал (смеется). У меня бабушка очень верующая была.

Через жизнь, случалось, пролегали и печальные полосы. Но это как клавиши у рояля - за черной обязательно будет белая. Всегда верить в добро - это очень важно для человека, певца. Когда я на сцене, я живу музыкой и все-все вижу вокруг, впереди, выше. Сверхзадача - передать этот мир зрителю. Если он, конечно, готов его взять.

Музыка должна рождать всегда светлые, созидательные чувства. И музыкант, и певец со временем обязательно понимают, что они не могут быть хуже того, что исполняют".

Дуэт

- Интересно, а вы дома репетируете?

- А я на четвертом этаже живу. Вверху - никого. Внизу - полметра пол. По бокам у меня с одной стороны коридор, с другой - кухня. Рояль в центре.

- А жена?

- Жена тоже солистка оперы. Сопрано.

- И вы ее, как и студентов, учите жить?

- Она меня не слушается. Живет по-своему. А я - по-своему.

- Трудно!

- Мы привыкли.

- И сколько лет вы живете по-своему?

- В этом году исполнится тридцать.

- Можно, конечно, и тридцать выдержать, если задаться такой целью. Видимо, для вас семья очень большая ценность?

- Да. Мы тогда, поженившись, задумали - если через пять лет не расстанемся, значит, всегда будем вместе. И жить хорошо.

- Хорошо, но по-своему?

- Мы научились понимать и уважать друг друга.

- Красивый вариант!

- Трудный...

Из других опер

"Любимые партии? У меня нет нелюбимых партий. Как мне Онегин может больше нравиться, чем, допустим, Демон? Совершенно невозможно. То, что я не люблю, я не пою!

Ах, вы про другие партии... Эти... То, что происходит сейчас, меня, как и многих, не радует. Такое чувство, что политики не ведают, что творят. Не дай, конечно, Бог, но представим, что президент потерял на этой войне своих, а не чьих-то сыновей. Думаю, он совсем по-другому разрешал бы этот конфликт.

Я разочарован в политике. Но не потому, что я - "вымирающий динозавр" - народный артист СССР, хотя мне и жаль погибшей страны. Просто человек должен быть уверен в завтрашнем дне - это здоровая норма. Может быть, некоторым и нравится нынешняя анархия, но для меня это слишком сложно. Я люблю гармонию. Скажем так: сторонник партии гармонии, которой еще нет.

Отдых? Обычно в августе, на море. Раньше я ездил в Крым, теперь - в Сочи. В течение года времени у меня совсем нет. Прихожу домой совершенно без сил, включаю телевизор. Телесериалы не смотрю. Но "Поле чудес", например, мне нравится. Или "Угадай мелодию". Честно говоря, я не умею быстро угадывать...

- Мне нравится ваша откровенность...

- Ну как! Надо же мелодию прослушать, подумать, сообразить. Я ведь не могу ошибиться! А в передаче назовут песню по первым трем нотам, и часто оказывается - не та. Мелодия - дело серьезное.

Музыку всякую слушаю. Эстраду, поп, рок, кантри - чтобы не быть дальтоником. Изучаю и иногда получаю удовольствие. Не хочу называть каких-либо имен, надеюсь, наши с вами вкусы совпадают. Некоторые исполнители, конечно, сильно раздражают. Но не то плохо, что на телевидении много эстрады, в том числе и весьма спорного качества, а то, что мало дают оперного искусства, народной песни. Последствия такой однобокости могут быть самыми печальными".

Диалог

- Я понял: главное на нашей земле - творить добро, то есть ту гармонию, которая всегда была заложена в окружающем нас мире. Невозможно оправдать бездумное уничтожение природы, войны, насилие - все это против гармонии. Против человека. А значит - и против меня лично.

- Но ведь вы наверняка в своей жизни ненавидели, ревновали, были несправедливы?

- Такой эпизод: были времена, когда я здорово воевал с гаишниками. И вдруг мне один из них как-то сказал: "А мы думали, что вы совсем другой"... И это меня так ударило! Я подумал: "Зачем я так с ними говорю? Ведь я обязан нести радость людям". Всем. Всегда.

- Даже гаишникам.

- Да. И теперь я с ними такой спокойный, и они мне козыряют, мол, проезжай, не мешай деньги зарабатывать.

- Но если серьезно, может быть, вы потому склонились к этой, упрощенно говоря, теории "добрых дел", что вы поняли - все плохое мешает вам творить?

- Верно. Я становлюсь хуже. Со всеми вытекающими отсюда последствиями.

- Обычно мужчины в силу своей непосредственности и чрезмерной сосредоточенности на мирском приходят к таким истинам долгим и кружным путем...

- Я к этому шел в течение десяти последних лет. Перестраивался на нормальный, человеческий образ жизни. И теперь я понимаю, что жизнь - моя, окружающих людей, жизнь каждого из нас - могла бы быть совсем другой. Красивой.

- Хорошо. Может быть, моя идея покажется вам несколько странной, но я могу оправдаться только одним - за окном уже так холодно и темно, что звезды замерзли. Мне кажется, что человека, когда он приходит к таким выводам, Бог обязательно награждает любовью.

- Тогда я, пожалуй, могу поделиться с вами своим собственным открытием. Любовь нельзя отвергать. Это закон.

...Была глухая ночь по-саратовски, безлюдная и безмолвная. Мерзла Немецкая улица и центральная площадь с памятником Ленину, которому дальновидный скульптор слегка вывернул указующий перст. И вдруг мне стало совершенно ясно, что теперь я знаю не телевизионно-обаятельного и официально признанного артиста, солиста и профессора, а совсем другого Сметанникова - очень близкого и похожего на каждого из нас. Надеюсь, теперь его таким знаете и вы...

Впервые опубликовано: УГ, № 15, 1996

Все публикации