Лидия Сычева: беседы

После горячих точек

После горячих точек

Впервые с прозой Валерия Горбаня я познакомилась в сборнике «Горячие точки» (ИТРК, 2003, составитель Виктор Калугин). Не знаю, имела ли эта книга коммерческий успех, но лично мне она запомнилась. Валерий Горбань в 1994 – 1996 годах был командиром магаданского ОМОНа, в 1995 году несколько раз выезжал с командировками в Чечню. Он пишет о том, что знает. Но наша беседа – о жизни, которая началась уже после горячих точек…

- Вы были главным редактором издательства «Андреевский флаг». Какие пути привели вас в издательство, и что побудило оставить эту работу?

- Однажды мой отец сказал мне, тогда еще подростку: «Для мужика не бывает лишних профессий. Учись всю жизнь, и твоя семья не будет знать нужды».   Я внял мудрому совету. Поэтому, еще во время службы в МВД,  к моему первому университетскому диплому биолога прибавились дипломы выпускника Московской юридической академии и Академии управления МВД России. Это позволило мне, после увольнения со службы, быстро освоить новую, сложную, но интересную профессию кризисного менеджера. Успешная реализация первых контрактов по восстановлению небольших убыточных предприятий, организации и «запуску» новых коммерческих и вспомогательных структур, позволили обрести уверенность в себе и достойно обеспечивать свою семью.

К этому времени получили признание в виде нескольких литературных премий и мои творческие опыты. Я очень горжусь тем, что являюсь лауреатом премии «Литературной России». Именно в «ЛР» впервые были опубликованы многие из моих произведений.

В начале 2004 года издательство «Андреевский флаг» заключило со мной договор о публикации романа «… и будем живы». А в конце лета генеральный директор «АФ» Сергей Александрович Мельник пригласил меня в Москву для заключения договора о долгосрочном сотрудничестве. В это время в издательстве сложилась крайне непростая ситуация. Мельник неформально подошел к изучению моего резюме, истребованного вместе с рукописью романа. И вскоре он повторно пригласил меня для обсуждения неожиданного предложения: стать главным редактором издательства.

Наименование должности было данью оргштатной формалистике. Мы сразу четко определились, что главным направлением моей работы будет восстановление производственного процесса. Срок контракта определили в один год.

Что же касается собственно редакторской работы, то здесь я применил любимое правило в формулировке академика Петра Капицы: «Руководить - это значит: не мешать хорошим людям работать». Владимир Хакимович Катаев, Елена Евгеньевна Цветкова, Виктор Ильич Калугин и другие профессионалы прекрасно компенсировали мою любительскую квалификацию в этой составляющей.

Атмосфера в издательстве была унылой, немногие оставшиеся после сокращений сотрудники не верили, что удастся возобновить выпуск книг и продолжали увольняться. Пришлось заново организовывать работу редакторов, корректоров по разовым договорам.

Еще труднее пришлось с авторами, рукописи которых месяцы и годы пролежали без рассмотрения и решения. Обиды, сорванные планы…  Мне пришлось сказать не один десяток «нет» людям, которые так долго ждали и надеялись.  Подавляющее большинство из них, в силу своего ума и порядочности, сумели понять, что это были не решения литературного недоучки, а проявление управленческой ответственности и элементарной человеческой порядочности по отношению к ним же. Очень и очень трудно говорить правду. Но, не поступай я таким образом, не принимай на себя все взрывы эмоций обманутых в своих ожиданиях людей, эти авторы продолжали бы ждать, терять время и возможности. А мне, буквально через месяц работы стало ясно, что издательство не в состоянии реализовать свои грандиозные планы.

В первую очередь, необходимо было разобраться с десятками уже заключенных договоров, участники которых вели себя по-разному. Сергей Юхнов (Копычев), Екатерина Мурашова, Алла Колибаб, Вячеслав Шурыгин и многие другие, пострадав от неурядиц «АФ», все же вели себя в высшей степени достойно. И я сделал все возможное, чтобы, соблюдая интересы издательства, помочь этим авторам выйти из кризиса с минимальными потерями. Но были и такие, которые, поспешно растратив полученные денежные авансы, воспользовались сложной ситуацией и задолго до окончания сроков своих договоров (а ведь подписывали добровольно и от очень хороших денег никто не отказался…) продали свои произведения другим издательствам, нарушая права «АФ». А когда пришлось отвечать по своим обязательствам, стали закатывать скандалы, не гнушаясь даже фарисейскими воззваниями к Господу и обещаниями Божьего наказания.

На издательстве тяжким бременем висели последствия серьезных ошибок в коммерческой сфере. Огромные деньги были омертвлены в несоразмерных тиражах некоторых книг, особенно из серии «Русская современная проза». Причем, нереализованные книги продолжали приносить убытки: складирование, возвраты и т.п.

Но, «процесс пошел». Самой большой проблемой оставалась нехватка оборотных средств. Поэтому, первыми были реализованы проекты, имевшие какую-то финансовую поддержку. С огромным удовольствием я работал со светлой книгой Владимира Карпова «Танец единения душ», которую «на корню» скупили якутские алмазодобытчики. Был издан давно запланированный «Смотритель бассейнов» Катарины Хакер по совместной с немцами программе. Издавались мемуары за счет авторов и их спонсоров.

Была реализована моя давняя идея: выпустить серию книг авторов, которые не просто пишут на военную тематику, но и сами принимали участие в боевых действиях по всему миру. В стране миллионы людей в погонах - действующих и «отставников», а также членов их семей, которые ждут - не дождутся настоящих книг о реальной службе и о современных войнах. К сожалению, снобизм большинства издателей по отношению к военным - «красивым - здоровенным» не позволял им оценить потенциал этой аудитории. Но руководители «АФ» решили рискнуть. Так появилась серия «Мы из ArtOfWar» по названию одноименного сайта, объединяющего многих военных писателей.  Первые четыре книги вышли летом, в «мертвый сезон», но даже без всякой рекламной поддержки стали хорошо расходиться. (Впоследствии аналогичный проект удачно реализовало ЭКСМО. Его сотрудник Андрей Дышев позвонил мне в Калининград, попросил разрешения использовать идею и помочь в подборе авторов. Он мог этого и не делать, идея не запатентована. Но Андрей – «афганец» и настоящий полковник... Сегодня в трех сериях: «Чечня», «Афган», «Локальные войны» - уже опубликованы произведения более 50 авторов, и эти книги востребованы своей аудиторией.)

Открытием коллектива «АФ» стал Захар Прилепин. Его «Патологии» впервые вышли именно в серии «Мы из ArtOfWar».

Шла работа над книгами Веры Галактионовой и Юрия Кузнецова. Очень хотелось красиво издать одну из моих любимиц - совершенно сумасшедшую и захватывающую «Коралловую эфу» Тимура Зульфикарова. «Сурок» Сергея Юхнова, «Язычник» Александра Кузнецова-Тулянина, «Кондромо» Тарковского и целый ряд других замечательных книг вошли в список на ближайшую перспективу.

Их издание не сулило быстрой финансовой отдачи. Для «раскрутки» новых имен также требовались большие деньги. Но, я и сейчас уверен, что настойчивая, осторожная и последовательная работа с постепенным наращиванием ассортимента и тиражей, могли сделать «книжное» направление вполне рентабельным. У «Андреевского флага» имелся свой козырь: с ним готовы были сотрудничать люди с великими именами, которых привлекал имидж патриотического, православного, достойного издательства.

Тем не менее, в июле-августе 2005 года снова начались пробуксовки. В сентябре заканчивался срок моего контракта, и нужно было принимать решение: продолжать работу, или уходить. Состоялся  откровенный разговор с Мельником. Сергей Александрович сказал, что принято решение сделать главным направлением издание календарей, как дело перспективное и наиболее рентабельное. А книги будут выпускаться в основном «под заказ». У меня была возможность остаться в издательстве на вполне приличных условиях. Но я не отношусь к числу людей, мечтающих зацепиться в Москве любой ценой. Ради тех книг, которые уже были сверстаны и ждали своего рождения, можно было пойти на радикальную ломку своих жизненных планов. Но оставаться просто «на заработки» – не было никакого резона.

В последний месяц работы я постарался сделать все возможное, чтобы смягчить удар по надеждам тех людей, которые доверились «Андреевскому флагу», поскольку очень переживал за них. С согласия Мельника, были расторгнуты многие контракты, авторы и их книги получили свободу от обязательств перед «АФ», зачастую без возврата полученных авансов. Мы пошли и на такой шаг, как передача авторам готовых, отредактированных, прошедших корректуру и даже сверстанных текстов.

С Сергеем Александровичем мы расстались по-доброму. Во время нашей совместной работы он относился ко мне с уважением и полным доверием, безукоризненно выполнил все обязательства по контракту со стороны издательства. И я не могу поддержать обвинения в его адрес в каких-то умышленных злонамеренных действиях. Что же касается допущенных им и всеми нами ошибок, то жизнь все расставила по своим местам. Достойные книги нашли новых издателей, большинство из них получили заслуженное признание. И единственное, о чем стоит сожалеть и сейчас: что на них не стоит логотип «АФ»…

- – Спа­си­бо за по­дроб­ный рас­сказ! Как сло­жи­лась ва­ша жизнь по­сле ухо­да из «АФ»?

- Сейчас я работаю председателем Совета депутатов небольшого города Гвардейска под Калининградом. Пожалуй, это самый сложный антикризисный проект в моей жизни. Катастрофическая бедность небольших муниципалитетов, огромные коммунальные проблемы, копившиеся все десятилетия «перестройки» и в последующие годы, сырое, не отвечающее российским реалиям муниципальное законодательство… И все это сдобрено местечковым политиканством, мелким, но не менее отвратительным, чем интриги в высших сферах. Но наша команда не теряет духа. Тем более, что ее костяк составляют бывшие офицеры, в том числе и глава города Игорь Барсков, бывший летчик-истребитель, «афганец», кавалер боевых орденов. Городок наш, бывший прусский Зугубри, затем тевтонский Тапиау, имеет древнюю историю. Первые упоминания о нем относятся к 1255 году. В городе сохранился древний орденский замок, не реконструированный, не новодел,  а практически в первозданном виде. Тапиау трижды занимали русские войска: в Семилетнюю войну, в 1813 году и в Великую Отечественную. После Второй мировой войны он был передан Советскому Союзу вместе со всей бывшей Восточной Пруссией, как военный трофей. Город очень симпатичный, хотя и достался нашей команде в таком виде, будто война только вчера закончилась. Но, нашей команде удалось сдвинуть ситуацию с мертвой точки и сделать уже многое.

Что касается литературной деятельности, то за три года практически ничего нового не создано. Потихоньку переиздаются мои старые произведения. Иногда, чтобы не терять форму, пишу очерки о хороших людях, особенно о ветеранах Великой Отечественной войны. 5 октября удостоился чести принять участие в праздновании столетнего (!!!) юбилея нашего фронтовика И.И. Кобылкина. Живой ум, мудрость и оптимизм этого человека просто поражают. Какое поколение уходит! И как много уходит вместе с ним! Надо успеть собрать максимум воспоминаний, пока наши доблестные старики еще с нами.

А перерыв в художественном творчестве даже полезен. Роман «… и будем живы» дался мне очень тяжело. Все пришлось пропустить через себя заново, и по завершении работы у меня было ощущение полной выпотрошенности. А сейчас все чаще меня посещают приступы писательского зуда. Есть хорошие задумки, даже есть роман и повесть, в которых уже написаны начало и финал. Осталось только написать сами произведения…

- Да­вай­те вер­нём­ся к на­ча­лу ва­ше­го пи­са­тель­ст­ва. Как всё на­чи­на­лось? Ка­кие твор­че­с­кие за­да­чи вы ста­ви­ли пе­ред со­бой?

- Первые рассказы родились сами собой. Переполнявшие душу эмоции требовали выхода. Я хорошо помню, как появился «Мораторий, день второй». После возвращения из первой командировки в Чечню меня несколько недель доставала бессонница… из-за тишины. Рефлекс: если ночью не стреляют, значит готовится какая-то пакость. Голова понимает, что ты уже дома, и тишина – это нормально. Но организм на всякий случай бдит. Вот в одну из таких ночей я взял в руки обычную ученическую тетрадку и авторучку, включил ночник – и хлынуло! Еле записывать успевал. А на следующий день -словно тумблер щелкнул. Я уснул и беспробудно дрых больше суток.

Потом узнал, что не одинок в такой своеобразной аутопсихотерапии. Есть потрясающий рассказ Дениса Бутова «В августе девяносто шестого». Потом Денис еще несколько рассказов написал, но этот неповторим по духу и динамике. Тоже – лопнувший нарыв.

С сюжетами проблем не было. Кроме боевой работы, в апреле 95-го мне пришлось несколько недель исполнять обязанности заместителя коменданта Ленинского района г. Грозный по работе с населением. Каждый день – десятки встреч с людьми. И история каждого из собеседников – готовый роман. Триллер. Никакой Спилберг не придумает то, что нелюди вытворяли с людьми в этом городе. И все это осело на сердце. Когда у меня сложился цикл произведений, объединенных местом действия, героями, с пересекающимися сюжетами, пришло понимание, что хватит дурить себя и читателей. Нужно садиться и честно выкладывать все, что знаешь, помнишь и считаешь важным. Вообще, о войне, как таковой, после Толстого, Хемингуэя и Ремарка что-то новое сказать невозможно. Великая энциклопедия всех Гражданских войн всех времен и народов – «Тихий Дон» Шолохова. Я же попытался рассказать о вполне конкретных событиях – о гражданской войне в Чечне в 1995-1996 годах. Это стало особенно важным, когда молчанку сменила лавина вранья и дешевых поделок. Так родился мой роман «…и будем живы». Очень сложно было выстроить баланс книги. Если переборщить с кровавой фактурой, читателя начнет тошнить с первой же страницы и не состоится разговор. Приукрашивать, рисовать героическую сказку – получится вранье и предательство по отношению к тем, кто стал жертвами этой резни.

Писать стремился так, чтобы каждая глава читалась, как самостоятельная и захватывающая история. От начала до конца – на одном дыхании. И чтобы читателя тащило по страницам, пока последнюю не перевернет. Получилось или нет – не мне судить.

- Ка­кое ме­с­то за­ни­ма­ют ва­ши про­из­ве­де­ния в со­вре­мен­ной во­ен­ной ли­те­ра­ту­ре? Во­прос ко­вар­ный, но всё-та­ки…

- Невозможно оценить себя объективно. У меня есть своя классификация художественной литературы на военную тематику.

Великие. Примеры приводил выше.

Настоящие книги о реальных войнах. Булгаковская «Белая гвардия», «Разгром» Александра Фадеева. Книги Юрия Бондарева, Бориса Васильева, Ивана Стаднюка. Из новых - Захар Прилепин, «Десять серий о войне» Аркадия Бабченко.

Честные бытописательные. Когда все сводится к констатации фактов: «Я стрельнул туда-то, завалил вражину, Петя приехал на БТРе сюда-то, «духи» его подбили»… Типичные примеры – «Экипаж машины боевой» Виталия Кривенко, «На Южном фронте без перемен» Павла Яковенко.

Боевики, доходящие до уровня фэнтэзи – несть числа.

Полная галиматья. Как-то читал рассказ, в котором некий чеченец - командир отряда «Борз» (в реальности все известны поименно, все – садисты-русофобы) по совету своей жены собирался выдать замуж свою дочь за пленного русского солдата. При этом, в ходе беседы жена-чеченка ласково теребила своего мужа за бороду… По силе бреда это сопоставимо с сюжетом, в котором Отто Скорцени собрался бы выдать свою дочь за еврея.

Здраво осознаю, что не тяну на первую позицию. Но очень надеюсь, что хотя бы приблизился ко второй.

- С кем из нынешних писателей поддерживаете дружеские и творческие контакты?

- Если честно, то жизнь веду довольно замкнутую. От муниципальных проблем отдыхаю в семье и в своем саду. В творческих кругах практически не вращаюсь. Но иногда совершаю вылазки. В прошлом году провели оригинальный телемост Красноярск – Калининград - Москва - Нижний Новгород с использованием возможностей «Транстелекома». Удалось очень интересно пообщаться он-лайн в присутствии журналистов с друзьями-коллегами. «Российская газета» писала об этом, так что не буду повторяться. Более-менее регулярно переписываемся с Прилепиным. При том, что наши политические взгляды абсолютно противоположны, я очень ценю его искренность и сердечность. Как заметила моя сестренка (сотрудник красноярского ТТК и инициатор того самого телемоста): «Умничка, красавчик… пока не говорит о политике…». Был у меня в гостях Бабченко. Очень хочется навестить Калугина, когда вырвусь в Москву. Скромнейший и добрейший человек, который без шума и саморекламы делает великую работу по поиску и воссозданию национальных литературных сокровищ.

Не забывают друзья из студии писателей МВД.

Общаюсь с калининградскими коллегами, в основном из нашей организации Союза писателей России. К сожалению, у нас в области до сих пор сохраняются последствия великого раскола. Действуют еще две значимых литературных организации: Союза российских писателей и Союза свободных писателей. Но, к сожалению, нет реальной объединяющей силы, которая помогла бы людям разных политических и творческих взглядов научиться работать вместе и вести дискуссии цивилизованно, во благо всех участников. Думаю, что роль яблока раздора играют прежде всего материальные интересы. Те, кто сумел поближе подобраться к грантам областного правительства, премиям калининградской мэрии или кормушкам мощных спонсорских организаций, не горят желанием приобщать к процессу своих собратьев. Нередки и сюжеты а-ля «Козленок в молоке».

А ведь цивилизованный диалог - не утопия. В нашем маленьком Гвардейском городском Совете три депутата – коммунисты (включая районного лидера, он же – второй секретарь обкома КПРФ), местный лидер ЛДПР, шесть единороссов, независимые депутаты… И нормально работаем, без подлостей и скандалов. Потому что определили реальные приоритеты: благо родного города и его жителей. И помним старинное правило: уважь других, уважат и тебя…

КАЛИНИНГРАД – МОСКВА

Впервые опубликовано в «Литературной России», в сокращении, в 2009 год

Все публикации