Лидия Сычева: беседы

Таков удел России?

Таков удел России?

Страна не должна дарить 85 процентов своего ВВП кучке олигархов

Наш удел  — всемирность, утверждал в свое время Ф.М. Достоевский. А всемирность — это, выражаясь на нынешний лад, — глобализация, участие в ней. Каковы роль и место России в этих процессах. Мыслями на этот счет  делится с редакцией “РФ сегодня” член Совета Федерации РФ от администрации Ставропольского края Анатолий Коробейников.

— Анатолий Антонович, на ваш взгляд, какова сегодня главная задача в экономической сфере России?

— В одном из первых президентских выступлений Владимир Путин заявил о необходимости инвентаризации страны. Периодически он отмечает, что надо проинвентаризировать различные отрасли экономики. Президент как-то обронил: стыдно признаться, но мы до сих пор не знаем, чем располагает Россия. Сегодня знать цену России — актуальнейшая государственная задача, решение которой требует политической воли.

Настало время посчитать все, чем располагает Россия. Речь идет о стоимости природного и человеческого капитала, о необходимости комплексной статистической оценки стоимости всего богатства страны как общенациональной собственности.

— Видимо, при определении ценности национальных ресурсов мы должны различать понятия “природная цена” и “рыночная цена”...

— Безусловно. Природная цена фиксирует размеры “природного капитала”, и она является базовой по отношению к рыночной. Надо преодолеть сложившееся недомыслие государственного масштаба, заключающееся в том, что если нет хозяйственно-экономической деятельности и тем более нет дохода, то нет и смысла определять стоимость природных ресурсов в их естественном положении. Поэтому сегодня разброс в оценках стоимости российского национального богатства слишком велик: от 30 до 300 трлн долл.

В России, с ее ресурсными и географическими масштабами, государство должно быть самым крупным собственником, выступить в роли титульного владельца природных ресурсов. Для страны не полезно то, что извлекаемое из недр сырье — по статусу общенациональная собственность — модифицируется целиком в собственность частную.

Ни одно государство в мире не позволяет себе полного дерегулирования экономики. Безбрежный либерализм хорош для рядовых граждан и в частном секторе. Но он вреден для органов государственной власти в период экономического разброда и особенно вреден, когда касается того, что принадлежит всему обществу. У нас творится небывалое в мировой истории: природная рента достается владельцам и менеджерам добывающих компаний. Ими присваивается до 80 процентов сверхприбыли. По степени алчности наши олигархи — впереди планеты всей. А ведь в основных нефтедобывающих странах доля государства в доходах от добычи нефти составляет от 60 до 90 процентов. Произошла подмена понятий: вместо основных фондов приватизировано общенациональное богатство недр.

— Известно, что минерально-сырьевая база России привлекла за последнее десятилетие к себе не более 0,3 процента зарубежного инвестиционного интереса...

— Инвестиционная недовостребованность России — глобальная ошибка. Ее последствия — беда не только для нас, но и для всего мира. Занимая 11,5 процента территории мира и располагая национальным богатством (по некоторым оценкам) в 10 раз большим мирового ВВП, имея благоприятное географическое положение между динамично развивающимися Европой и Азией, Россия имеет кладовые, без которых значительному числу государств трудно выжить.

— Что вы имеете в виду?

— Инвестиционную привлекательность России рано или поздно многие зарубежные инвесторы будут создавать сами: мировому хозяйству никуда не деться от российских ресурсов! Но у нас нет времени ждать милости из-за рубежа. Россия — в цейтноте. На мой взгляд, необходимо  предъявить миру официальную статистику реальной стоимости нашего национального богатства и покончить с разговорами о дефолте России; пустить часть российских богатств и даже часть территорий России в более масштабный, чем до сих пор, оборот и освоение на законодательной основе государственных концессий и залогового права.

— То есть сбылась мечта врагов России! Вы ведь, Анатолий Антонович, родину продать хотите?

— Я хочу родину, ее богатства, вернуть народу. Страна не должна “дарить” 85 процентов своего ВВП в виде природно-ресурсной ренты кучке частных лиц. Не может больше Россия допускать ежегодный вывоз капитала за рубеж, равный по объему федеральному бюджету. Государству необходимо сделать наконец выбор между двумя стратегиями — импортозамещением или развитием экспорта сырья. Понятно, что нужно наращивать российский экспорт готовых изделий. А сегодня наше правительство, имея широкие возможности сочетать разные варианты экспортно-импортной политики, является солистом во вселенском плаче по цене барреля нефти.

— Зато мы участвуем в процессах глобализации. Сырье продаем...

— А задача заключается в том, чтобы продавать нужную миру продукцию! Например, мы сдаем в концессии иностранцам от имени государства значительные территории под полезными ископаемыми, лесом, сельхозугодьями, водными бассейнами, и на основе этого концессионеры должны поставлять нам заводы, технику и технологию. Эти предприятия являются собственностью государства или совместной собственностью с правом последующего выкупа у государства в частную собственность российскими или иностранными предпринимателями.

Оснащенные новейшей техникой и технологией (а другой, по условиям договора о концессии, просто не должно быть) предприятия, рожденные концессионной формой хозяйствования, смогут быстро стать конкурентоспособными по выпуску продукции, насытить ею внутренний и прилегающие (СНГ) рынки. И только затем Россия может не бояться вступить в ВТО. Ведь сегодня в нашем торговом балансе всего 7 процентов конкурентоспособной продукции.

Мировая экономическая практика концессионных форм хозяйствования насчитывает более 150 лет. Концессии как форма управления госсобственностью являются одним из важных направлений экономики более чем в 100 государствах.

В период НЭПа концессии в России позволили привлечь инвестиции для закупок современных технологий, обеспечить работой население, причем отнюдь не только в сырьевых отраслях. На территории России в 20—30-х годах общий объем капиталовложений (главным образом в производство) составил 200 млн золотых рублей. Советская Россия достигла в тот период самых высоких темпов прироста промышленного и сельскохозяйственного производства. Червонец стал самой дорогой валютой на мировом рынке. В России практически все железные дороги во второй половине XIX — начале XX века (включая Китайскую Восточную железную дорогу) были построены на концессионной основе.

Надо прекратить сверхзависимость бюджета страны от цены барреля нефти, найти подходы к его кратному увеличению на базе концессионной (то есть с участием государства) разработки и переработки других ресурсов, и прежде всего леса. Сегодня лесная отрасль обеспечивает всего лишь 2 процента федерального бюджета. А ведь вместо 4 млрд долларов, получаемых за экспорт леса, у нас есть возможность получать до 100 млрд долларов за экспорт продукции из дерева.

К сожалению, сейчас в России нет ни институтов, ни законов в области концессионной деятельности. С 1993 года Государственной Думой делаются безуспешные попытки принять Закон “О договорах концессии с российскими и иностранными инвесторами”. Закон следует, не откладывая дальше, принять. Этот нормативный акт позволит инвестору опереться на гражданско-процессуальную процедуру судебной защиты своих прав.

— Но решительное освоение Сибири и Дальнего Востока концессионерами может покачнуть и без того шаткое геополитическое положение России.

— Давайте рассуждать. По прогнозам демографов, в 2016 году в России останется 130 млн человек. В Зауралье, насчитывающем сегодня 34 млн человек, через 50 лет останется 28 млн. В этих условиях территориальные резервы превращаются из фактора силы России в фактор ее слабости. Вопрос стоит так: или Сибирь и Дальний Восток станут для России заботой номер один, или прирастать России будет нечем. Зауральская часть России должна стать форпостом российского “экономического чуда”, а не раздражительной приманкой для соседних государств. “Китаизация” этой территории уже началась. Численность населения в зоне БАМа — 600 тысяч человек, а в соседних провинциях Китая — более 100 млн человек.

Зарубежные концессионеры помогут удержать целостность восточной части российской территории. Особенно привлекательной для них могла бы стать горно-металлургическая зона БАМа. А вот для 1,5 млрд китайцев эта “безродная” территория станет не просто привлекательной, но и жизненно необходимой. Но без концессионеров из индустриально развитых стран мы противостоять Китаю не в состоянии! Он способен мирно, самозаселением, без особого труда “растворить” наше коренное население.

— И все же, почему ваши надежды связаны с иностранным, а не с отечественным капиталом?

— Да потому что совокупный капитал российских банков не превышает 6 млрд долларов, то есть он меньше размеров капитала любого из 100 крупнейших банков мира. А капиталы российских олигархов — тайна за семью печатями. Так что внутренних ресурсов для отечественного производства на стартовом этапе концессионного хозяйствования у России, по-видимому, нет.

— Мы вот с вами рассуждаем на тему, как нам разбогатеть, а Запад, возможно, вовсе и не воспримет такие шаги России, ему это не нужно.

— А кто предлагал Западу такой подход? Никто. Дальновидные зарубежные партнеры все чаще задумываются о том, что дружить с Россией рентабельно. Ведь страны “золотого миллиарда” со своей достаточно виртуальной финансовой экономикой не так материально богаты, как Россия. И когда я предлагаю перевести 7—8 трлн долларов международного транснационального капитала в реальный сектор российской экономики, то эта мера —  спасение не только для России, но и для ТНК и всех развитых стран, в которых финансовая глобализация угрожающе опередила рост всех других глобализирующихся сфер.

— То есть у России собственная гордость и своя модель глобализации?

— Совершенно верно. Я считаю, что Россия способна на собственные модели экономического, экологического и нравственно-интеллектуального глобализма, отличающиеся от зарубежных большим гуманизмом экономики и максимальной экологичностью образа жизни.

Российский экономический глобализм – это включение мира в мобилизационное геоэкономическое освоение тех российских ресурсов, которые своей технологией мы сегодня взять не в состоянии. Его базой является прежде всего не финансовая, а физическая (материальная) сущность наших национальных богатств.

Россия способна предъявить миру и свою схему экологического глобализма. Есть смысл рассмотреть возможность осуществления в нашей стране так называемой “зеленой” реформы налоговой системы, подразумевающей перенос фискального бремени с труда и капитала на эколого-ресурсный сектор общественных отношений. Экологическую компоненту следует учитывать и при расчете валового внутреннего продукта, а также и во внешнеэкономическом балансе России. Миру придется платить нашей стране за сохранение крупнейших естественных экосистем, не затронутых хозяйственной деятельностью. Россия уже сегодня должна бы получать из глобального экологического фонда 18 млрд долларов ежегодно. Но пока ничего не получается. И если ратифицируем Киотский протокол, что называется, “бесплатно”, то ничего и не получим. А ведь можно, например, ставить задачу списания внешних долгов по схеме “экологического зачета”.

— Вы говорите об экономическом “контрнаступлении” России. Но где эти люди, которые поднимутся из “окопов” кризиса и поведут нас в атаку?

— Люди есть. Достаточно проявить политическую волю, и тогда включение российских и иностранных концессионеров в глобальные экономические, экологические и духовно-интеллектуальные проекты станет реальностью. На основе межотраслевого перелива капитала можно возродить отечественное производство. А главное — можно создать супербюджет России для реального подъема благосостояния народа.

2002

Все публикации